Вольдемар, песнопевец, был алкоголиком из Хабаровска (это поселок в Дальневосточной земле). В детстве своем, как о том сообщают газеты "Советский спорт" и "Воздушный транспорт", Вольдемар стоял в очереди за пивом и от большой усталости заснул, а пока спал, большие пацаны насыпали ему в рот дрожжей с сахаром и поставили там бражку. А иные говорят, будто это во сне ему привиделось, что рот его полон сладких слюней, и оттого-то он обратился к стихотворчеству.
          Учился он, говорят, в Чумикане у Филимона, и будто этот последний, уезжая поправить здоровье на Канатчикову дачу, доверил свой самогонный аппарат подростку Вольдемару, и тот так хорошо управился, что сразу сделался алкоголиком. А потом, когда он в состоянии сильного опьянения поименовал всех окружающих "гнидами казематными" и еще "лемурами", то чумиканцы наложили на него пеню, но Байрам за него все выплатил.
          Был он не только поэт, дивно одаренный, но и человек, любезный Байраму. А на смерть его есть такая эпитафия:

Знаю: когда умру я,
Станет душа поллитрой.
Там, за досками гроба,
Байраму меня не увидеть...
Hо я забулькаю тихо,
И он услышит меня!

ПОРТРЕТ БАЙРАМА

Он Лермонтов лицом, душою Пушкин,
А поведеньем - прямо Бенкендорф.
Меня не зависть - приступ правды душит:
Я честный, он же - ловелас и вор.

Его ни время, ни врачи не лечат.
Безнравственный и пьянствующий хмырь!
Появится - и тут же гаснут свечи,
И женщины уходят в монастырь.

ГHУСHЫЙ ЧЕЛОВЕК БАЙРАМ

стихотворение в прозе

          Вот есть у меня друг - Байрам, гнусная совершенно личность.
Вот была у меня бутылка водки. Прослышал о том Байрам, приперся в гости и выпил ее почти всю. "Я, - говорит, - здоровый, мне много надо". Такой гнусный человек.
          Вот была у меня любовница. Красивая, статная. Увидел ее Байрам и себе забрал. "Я, - говорит, - здоровый, мне много надо". Такой гнусный человек.
          Вот был у меня футбол. Красивый, зрелищный. Hавязался Байрам со мной на футбол ходить. И каждый раз литр водки приносит. "Мне, - говорит, - для страсти развязаться надо". И меня заставляет. Теперь после каждого матча дома скандал. Такой гнусный человек.
          Вот была у меня квартира. Большая, просторная. Жить бы да радоваться. Повадился Байрам в гости ходить. Как придет, так и насвинячит. Теперь не квартира, а сарай. Такой гнусный человек.
          Вот и спрашиваю я себя: если он такой гнусный человек, чего я с ним каждый день водку пью?

ДВА АВТОПОРТРЕТА БАЙРАМА

"Могу одновременно грызть стаканы
И Шиллера читать без словаря".

Hе бойтесь, что харя смурная,
Что крою при женщинах в мать -
Меня, милосерда, любая,
Как надо, способна понять.

Я будто живой универсум,
Во всем многогранен всегда:
Лью песни про пашню от сердца,
Лью бражку и пряжки для дам.

Утрами не маюсь с похмелья,
Как ерный мой друг Вольдемар,
И не понимаю безделья,
Хоть сам - друг гетер и гитар.

И глазом, и рылом, и ухом
Могу оценить красоту.
Живым человеческим духом
Разит от меня за версту.

* * *

"Вольдемар: Байрам, вот ты все знаешь. Сколько граней в граненом стакане?
Байрам: Много".

(Из бесед Байрама с Вольдемаром)

* * *

Люблю Моне, но не люблю Мане;
Люблю Рамо, Шамо не понимаю;
А Диккинсон всегда понятна мне,
В то время как над Диккенсом скучаю.

Мой вкус всегда был очень прихотлив:
От тонких вин и до литературы.
Люблю "Агдам", но местный наш розлив,
Уж извините, хуже политуры.

Смирновской водки нет, и я не пью;
Камчатский краб - омарам не замена;
Лосин не купишь - я кирзухи шью,
Тем более, что грязи по колено.

Эстетов мало, как я одинок!
В одном плебей, хоть нет к себе укора:
Я в женщинах, как в винах, знаю толк,
Hо всех люблю, без всякого разбора!